Интервью с Екатериной Борисовой: «Проблема в том, что люди часто не замечают первого приступа аритмии»
ЖУРНАЛ "ЭГОИСТ" №1 МАРТ-МАЙ 2026Г.
Каждый третий пациент с аритмией в России – мужчина в самом активном возрасте, от 30 до 64 лет. При этом заболевание коварно: оно может никак не проявляться, пока не случится инсульт или даже остановка сердца. Как защитить себя, если ничто не болит, и можно ли раз и навсегда вернуть сердцу правильный сердечный ритм? Действительно ли высокотехнологичные операции по восстановлению синусового ритма сердца стали доступны по полису ОМС? Почему инсульт стремительно молодеет, зачем онкологическим пациентам кардиолог и почему «КардиоКлиника» за свой счет обучает врачей из других клиник? Об этом и не только в эксклюзивном интервью главному редактору журнала «ЭГОИСТ» рассказала главный врач и генеральный директор АО «КардиоКлиника», кардиолог доктор медицинских наук, профессор Екатерина Борисова.
Екатерина Викторовна, я очень рад, что мы вновь можем пообщаться и обсудить на экспертном уровне с вашей компетенцией вопросы, разумеется, прежде всего связанные с кардиологией. И начать я хочу с нарушения ритма сердца (аритмии) – одного из самых распространенных сегодня сердечно-сосудистых заболеваний в России. По статистике, на долю активного трудоспособного возраста (от 30 до 64 лет) приходится более 30% пациентов, больных аритмией, и, что особенно печально для меня, преимущественно это мужчины. Аритмии увеличивают риск инсульта и являются причиной подавляющего большинства случаев внезапных смертей, при этом человек может вообще не ощущать нарушений сердечного ритма вплоть до наступления смерти. И как нам быть? Как вовремя выявить проблему? И главное – можно ли аритмию вылечить?
Екатерина Борисова. Вопрос действительно масштабный, потому что аритмии бывают очень разными. Спектр огромен: от простых функциональных нарушений, которые пациенты ощущают как перебои в работе сердца, до сложных состояний – таких, как, к примеру, мерцательная аритмия или желудочковые нарушения ритма, которые как раз и опасны риском внезапной смерти.
Если говорить о связи аритмии с инсультами, то здесь речь идет о конкретной группе нарушений, которую мы называем «фибрилляция предсердий» или проще – «мерцательная аритмия». Механизм такой: сердце переходит на неправильный ритм, предсердия и желудочки сокращаются несогласованно. Из-за этого в ушке левого предсердия кровь застаивается – и формируются тромбы. Когда ритм спонтанно меняется, тромб может «выдавиться» и с потоком крови попасть в сосуды головного мозга, результат – кардиоэмболический инсульт. Поэтому пациентам с такой аритмией мы назначаем антикоагулянты – препараты для разжижения крови, чтобы предотвратить такое развитие событий.
Проблема в том, что люди часто не замечают первого приступа аритмии. И иногда дебют болезни – это сразу инсульт. Поэтому любые подозрительные эпизоды сердцебиения – повод для обследования. Необходимо провести суточное ЭКГ-мониторирование. Но тут есть важный нюанс – мы можем и не поймать приступ за эти сутки, если он случается раз в месяц или реже. А нам жизненно важно его зафиксировать, чтобы получить право назначить антикоагулянты (препараты для разжижения крови). Кстати, некоторые умные часы имеют программу не только определения количества сердечных сокращений, но и мониторинга ритма сердца, способную зафиксировать факт мерцательной аритмии.
Простите, честно говоря, я думал, что врачи не воспринимают всерьез все эти функции в наручных «умных» часах.
Е. Б. Я не хочу, чтобы это звучало как реклама, но, например, в часах Apple Watch есть программа Apple Health («Здоровье»), которая способна выявлять пароксизмы мерцательной аритмии. Она не поставит диагноз «ишемия» и не расскажет про боли, но свою задачу выполняет. И если зафиксирован приступ длительностью больше тридцати секунд даже на таком устройстве, это уже дает врачу основание для назначения антикоагулянтов. Американские исследования показали, что выявляемость аритмии благодаря умным гаджетам выросла колоссально. Это возможность профилактировать инсульты гораздо раньше, чем если мы будем бесконечно вешать суточные мониторы.
То есть современные девайсы – это вполне объективный круглосуточный монитор?
Е. Б. Да, и мы рекомендуем их пациентам из групп риска. Ведь мерцательная аритмия просто так не появляется. Как правило, это результат длительной гипертонической болезни, когда расширяется предсердие, или сахарного диабета. У молодых людей она чаще связана с токсическим воздействием на миокард, например, с алкоголем или с наследственной предрасположенностью.
Что касается лечения, то тут мы продвинулись очень серьезно. Помимо медикаментозной профилактики теперь есть возможность избавить человека от субстрата аритмии (субстрат аритмии – это группа клеток в сердце с измененными [аномальными] свойствами и функциями, которые способствуют возникновению нарушений ритма. – Прим. автора), применяя метод радиочастотной абляции. В левое предсердие заводится специальный электрод. С помощью системы картирования, которая создает цветную карту сердца, хирург-аритмолог видит активные точки возникновения аритмии и селективно на них воздействует, «прижигая» эту активность. Эффективность процедуры – около 70–80%, и чем раньше она проведена, тем лучше долгосрочный результат.
Длительно существующая аритмия опасна не только инсультом. Сердце теряет способность качать кровь, становится слабым, как тряпочка, развивается сердечная недостаточность. Но когда мы возвращаем синусовый ритм, сократительная способность восстанавливается, и симптомы уходят. Такие операции мы делаем регулярно. И я очень рада, что с прошлого 2025 года они вошли в базовую программу ОМС. В 2025 году мы выполнили 90 таких операций, в этом планируем около 100. Это сложная высокотехнологичная процедура, требующая участия целой команды высокопрофессиональных специалистов. Так что теперь мы можем говорить: да, мы можем помочь.
А может ли человек прийти и сделать какой-то тест, чтобы понять, насколько высока вероятность появления или развития аритмии у него в будущем?
Е. Б. Есть изменения в сердце, которые коррелируют с этим риском. На ровном месте, как правило, аритмия не возникает. Как я уже сказала, нужен субстрат. Например, при гипертонии мы всегда говорим пациентам: надо следить за давлением, потому что оно напрямую влияет на размер левого предсердия, что отлично видно на эхокардиографии. Увеличение левого предсердия – один из главных маркеров риска. Также нам подсказывают наличие частых экстрасистол. То есть группу риска мы выделить можем.
В России ежегодно регистрируется около 400 тысяч случаев инсульта. Раньше инсульт в основном поражал людей старше 60–70 лет, но сегодня заболевание заметно молодеет – до 15% всех случаев инсульта приходится на группу 18–45 лет. Так почему инсульт сильно помолодел?
Е. Б. В молодом возрасте инсульт развивается по несколько другим правилам. Это может быть связано с врожденными склонностью к тромбообразованию или редкими заболеваниями сосудов. Но думаю, что основной вклад в рост статистики, о которой вы говорите, вносит то, что помолодела гипертония. Молодые люди часто не уделяют внимания высокому давлению, не оценивают риски, бросают прием препаратов. А потом приходят либо с гипертоническим кризом, либо уже с развившимся инсультом. Это самая частая история.
Екатерина Викторовна, я все чаще слышу – «кардиоонкология». Яндекс определяет ее как современную дисциплину, находящуюся на стыке онкологии и кардиологии. Расскажите нам, пожалуйста, что там на этом стыке.
Е. Б. Это невероятно интересная тема. Речь вот о чем: наши пациенты благодаря тому, что мы - кардиологи их хорошо лечим, стали доживать до онкологии. Продолжительность жизни выросла. Исследования по онкологии тоже движутся вперед, появляются новые эффективные химиопрепараты, которые лечат то, что раньше считалось неизлечимым. Но у ряда этих препаратов есть токсическое воздействие на сердце – кардиотоксичность. Это и есть главная точка пересечения. И наша задача – как можно раньше понять, имеет ли место это токсическое влияние. Ведь если мы его упустим, пациент может погибнуть не от онкологии, а от сердечной недостаточности. Воздействие может быть разным: потеря сократительной способности, спазмы сосудов, нарушения ритма. Работая с онкологами, мы уже знаем, чего ждать от конкретных препаратов.
Для ранней диагностики у эхокардиографии появился замечательный метод – спекл-трекинг – программа, позволяющая увидеть начальные изменения сократительной способности сердца, которые глаз врача еще не различает. Как только мы видим изменения, мы контактируем с онкологами и обсуждаем коррекцию лечения: снизить дозу химиотерапии, добавить кардиопротективные препараты. Кроме того, нередки ситуации, когда у пациента есть оба заболевания. Например, нужно делать онкологическую операцию, а у него еще и ишемическая болезнь. Что первично? Если мы сначала поставим стент, нам придется назначить препараты, разжижающие кровь, а с ними онколог не может оперировать. Значит, процесс откладывается. Каждый такой случай требует индивидуального обсуждения мультидисциплинарной командой. Сложные задачи всегда решать очень интересно! Когда удается вместе с пациентом победить болезнь, получаешь колоссальное удовлетворение.
Вы говорите о таких сложных проблемах с таким огнем…
Е. Б. Потому что я вижу результат. Я 25 лет лечу пациентов, мы справились с их гипертонией, с их сосудами, они живут долго. Им 80, 90 лет. Но появляются и другие заболевания, и наша задача – помочь им справиться и с ними. Мне очень приятно, что для нас возраст 90+ – это совершенно нормально.
По данным Минздрава РФ за 2024 год, в России порядка 7,4 млн человек страдают ишемической болезнью сердца. Насколько мне известно, для решения этой проблемы современная медицина использует биодеградируемые скаффолды, или, если говорить проще, растворимые стенты. Насколько такое решение эффективно и практикуете ли вы его у себя в «КардиоКлинике»?
Е. Б. Об этом направлении говорят уже больше пятнадцати лет. Раньше пробовали магниевые стенты, но результаты были не очень хорошие – со временем в этом месте снова могло сформироваться сужение. Современные скаффолды – это уже другой уровень. Они покрыты лекарственным препаратом, который борется с повторным сужением (рестенозом), и при этом сам каркас со временем рассасывается, что является большим преимуществом, потому что металлический стент – это инородное тело. Пациентам иногда нужно ставить не один стент, иногда стент в стент, и в какой-то момент мы просто не можем поставить еще один металлический каркас в тот же сосуд.
Мы в «КардиоКлинике» используем современные биодеградируемые скаффолды. Да, это очень технологично и эффективно. Но пока еще есть небольшие ограничения: такие стенты менее гибкие, чем обычные. Их можно ставить на прямой участок артерии, и если сосуд извитой или сильно кальцинирован, могут возникнуть сложности с доставкой стентак месту сужения. Поэтому решение принимает рентген-хирург индивидуально. Но сама опция есть, и мы рады, что можем ею пользоваться.
В аккаунте «КардиоКлиники» в соцсети «ВКонтакте» в конце января этого года я прочел: «Собираетесь в поход в горы или пробежать марафон? Знаете ли вы, на что на самом деле способны ваше сердце и легкие? Чтобы увидеть полную картину, нужно проверить возможности сердечно-сосудистой и дыхательной систем под нагрузкой». И как мне проверить возможности сердечно-сосудистой и дыхательной систем?
Е. Б. Речь идет о методе, который называется «эргоспирометрия» и который можно назвать золотым стандартом оценки физической подготовленности человека в области спортивной кардиологии. Во время нагрузочного теста мы анализируем не только ЭКГ, но и состав вдыхаемого и выдыхаемого воздуха, что дает достаточно полную картину работы и сердца, и легких.
Для спортсменов это норма жизни – раз в полгода снимать эти показатели, отслеживать свой анаэробный порог, видеть динамику результатов. Но метод незаменим и в обычной практике. Например, когда пациент жалуется на одышку, а мы не можем понять, связана она с сердцем или с легкими, особенно если есть оба заболевания. Эргоспирометрия позволяет поставить дифференциальный диагноз и точно определить причину. И, конечно, это идеальный тест для тех, кто планирует экстремальные нагрузки – марафон или восхождение на Эльбрус. Мы не смоделируем высокогорье, но мы точно ответим на вопрос: стоит ли ему вообще туда идти и хватит ли физической подготовленности?
В «КардиоКлинике» уже несколько лет работает Учебный центр. В начале ноября 2025 года центр провел бесплатный очный цикл «Ренессанс ЭКГ: избранные вопросы клинической ЭКГ», в декабре – также бесплатный интерактивный семинар CardioCase, где разбирали клинические случаи из разных направлений кардиологии. В этом 2026 году вы продолжаете и с 27 по 28 февраля проводите курс дополнительной профессиональной программы повышения квалификации «Синкопальные состояния в кардиологии». Невольно возникает вопрос: если Учебный центр могут посещать не только врачи вашей клиники, в таком случае зачем вы финансируете повышение квалификации врачей конкурирующих клиник?
Е. Б. Главная мысль, которая мною движет: врач, практикуя, не имеет права останавливаться в обучении. Знания меняются постоянно, выходят новые международные рекомендации, появляются новые препараты и технологии. Все это нужно знать, и лучше знать как можно быстрее. Для этого мы и создали Учебный центр. У нас выстроена внутренняя система обучения: еженедельно все доктора собираются, готовят актуальные темы, разбирают сложные случаи. Это позволяет нам быть уверенными, что мы не отстаем, а идем немного впереди.
А то, что мы готовы делиться этими знаниями с коллегами из других клиник... Я отношусь к этому положительно. Многие из них уже давно наши ученики, кто-то проходил у нас индивидуальное обучение по эхокардиографии и нагрузочным тестированиям. Я считаю, что любой врач должен воспитать учеников и передавать свои знания. Нельзя замыкать их в себе. Поэтому мы проводим обучение бесплатно, которое финансируется нашим благотворительным фондом и КардиоКлиникой. Я считаю, что так жить правильно.
Екатерина Викторовна, в конце прошлого 2025 года 12 декабря в Санкт-Петербурге на форуме «Медбизнес на Неве», организованном изданием «Деловой Петербург», «КардиоКлиника» стала номинантом первого Рейтинга частного здравоохранения. И уже через неделю, 18 декабря, вы как главный врач и генеральный директор клиники стали победителем в номинации «Частная медицина» рейтинга «Топ-менеджер года» издания «Коммерсантъ Санкт-Петербург». Редакция «ЭГОИСТА» в моем лице поздравляет вас и весь коллектив «КардиоКлиники» со столь высокими наградами! Но вы сами какое достижение в 2025 году считаете наиболее важным, наиболее значимым для клиники и, может быть, для себя лично?
Е. Б. Спасибо большое за поздравления! Я убеждена, что эти победы – признание работы нашей команды, нашего профессионализма. В последние годы я особенно остро ощущаю, что в клинике работает именно команда единомышленников. Мы проводили много тренингов, чтобы повысить взаимопонимание, и сейчас это чувство взаимовыручки, когда один коллега всегда подставит плечо другому, стало реальностью. Пожалуй, это самое большое достижение. Я прихожу на работу и точно знаю: даже если возникнет тысяча проблем, мы со всем справимся. Я могу уехать, передать сложных пациентов, поставить задачи – и ничего не провалится, все будет выполнено на самом высоком уровне. Это приносит мне огромную радость и дает уверенность в успехе при решении самых сложных задач.
Если говорить о наиболее значимых достижениях и событиях для меня и «КардиоКлиники» в 2025 году, то, безусловно, главное – выход на новый уровень в лечении аритмий. Мы приобрели дорогостоящую систему картирования и благодаря этому провели, как я уже говорила, 90 (!) высокотехнологичных операций. Это серьезный качественный шаг вперед.
